Смертельные поцелуи - Страница 37


К оглавлению

37

Глава 11

Среда, 4 июня 1902 года. Полдень

Как бы Франческа ни была поражена, она не удержалась от восторженного ликования:

– Вы полагаете, что это ваша дочь? – Неужели это та самая ниточка в прошлое Дейзи, на которую она надеялась?

Гиллеспи с трудом подавил рыдания.

– Она очень похожа на Онору, но Онора, она… много лет назад ушла из дома.

Франческа не сомневалась, что судья с самого начала знал, что речь идет о его дочери. Стоило ей упомянуть имя Дейзи Джонс, и поведение мужчины изменилось. Франческа прислушалась к внутреннему голосу. Если Гиллеспи знал, что Онора жила под именем Дейзи, то, возможно, он расскажет, почему его дочь ушла из дома и стала проституткой. Но, похоже, ее смерть стала для него новостью. Судья определенно был шокирован сообщением об убийстве.

Франческа понимала, почему он с самого начала отрицал, что знаком с Дейзи. Репутация судьи должна быть безупречна. Очень тяжело признать, что родная дочь стала продажной женщиной.

– Сэр, если Дейзи была вашей дочерью, примите мои соболезнования.

– Спасибо, – едва слышно произнес он.

Франческа колебалась.

– Вы опечалены. Но, несмотря на ваше горе, важно решить, действительно ли Дейзи была Онорой.

Мужчина поднял на нее полные тоски глаза.

– Я знал, что она умерла, – прошептал он. – Знал.

– Вы знали, что она стала Дейзи Джонс? – не могла не спросить Франческа.

– Нет. Она ушла от нас, не сказав ни слова. Только оставила письмо. Боже, словно она нас ненавидела!

– Могу я присесть? – спросила Франческа. – Давайте постараемся понять: Дейзи и Онора одно лицо?

– Да, разумеется, надо выяснить. – Глаза его наполнились слезами. – Марта… Это моя жена. Как я скажу Марте?

Франческа ждала, когда Гиллеспи справится с чувствами. Его действительно потрясло известие о смерти Дейзи, но она очень хорошо знала, что внешние проявления чувств могут разительно отличаться от внутренних переживаний.

– Я была знакома с Дейзи. Мы были подругами.

– Вы были знакомы?

– Да, но не очень хорошо. Я встретила ее, когда занималась одним делом. Сэр, мне всегда казалось очевидным, что Дейзи выросла в хорошей семье. Ее подруга рассказала мне, что Дейзи приехала в город восемь лет назад, убежала из дома. Вы только что упомянули, что она вас бросила.

– Онора ушла из дома, когда ей было пятнадцать. Это случилось восемь лет назад – восемь лет и два месяца. Он исчезла в апреле.

Скорее всего, это подтверждает, что Дейзи и Онора одно лицо, даты вряд ли могут так совпасть случайно.

– Ее подруга говорила, что ей было пятнадцать лет, когда она попала в Нью-Йорк. Думаю, исходя из портретного сходства и совпадения дат, можно считать, что Дейзи и есть ваша дочь.

Гиллеспи молчал. Франческа понимала, что ей придется надавить на него, у нее нет времени ждать. Его жена еще даже не знает, что Дейзи – Оноры – больше нет.

– Да, это Онора, – наконец произнес судья. – На снимке определенно моя дочь. В доме есть портрет, на писанный к ее пятнадцатилетию, всего за два месяца до побега. Вы его увидите.

Франческе было необходимо поговорить и с остальными членами семьи.

– С удовольствием, ваша честь.

Внезапно Гиллеспи посмотрел ей прямо в глаза.

– Я хочу, чтобы вы узнали, кто сделал это с моей дочерью! – воскликнул он. – Убийца должен быть отдан в руки правосудия.

– Он обязательно предстанет перед судом, не беспокойтесь, – заверила его Франческа. – Сэр, я понимаю ваше горе, но у меня еще много вопросов, которые я не могу не задать, если действительно хочу найти преступника. Убийство было совершено в приступе ярости. Некто, она или он, хорошо знакомый с Дейзи, желал ей смерти, был так зол на нее, что смог убить. Боюсь, что расследование предстоит вести очень деликатно.

– Понимаю вас, – кивнул судья. – Вы сказали он или она? Полагаете, ее могла убить женщина?

Франческа задумалась. Следовало учитывать и то, что Гиллеспи не знал, что Онора стала Дейзи. Значит, он не знал, что она стала проституткой, до того момента, когда Франческа показала ему газету, и не знал, что у нее была любовница. В любом случае она испытывала к этому человеку огромное сочувствие, независимо от того, знал ли он о судьбе дочери. Не возникало сомнений, что он любил Онору и очень страдал.

– Мисс Кэхил, мне кажется, вы сомневаетесь – или вынуждены что-то скрывать? Что же?

Весьма проницательно.

– Совсем немного, – с грустью признала Франческа. – Я бы хотела, чтобы прежде вы разделили горе со своей семьей и лишь потом узнали детали, установленные во время следствия, но факты эти порой шокирующие, а пресса с удовольствием их печатает. Если вы будете внимательно читать нью-йоркские газеты, а я уверена, вы это делаете, то рано или поздно натолкнетесь на эти неприятные факты. Вам будет сложно их понять. Возможно, вам сейчас лучше отправиться домой и побыть с семьей. Мы можем продолжить завтра.

Гиллеспи медленно встал из-за стола.

– Я должен знать, что вы скрываете. Я хочу услышать, что это за так называемые факты.

Франческе не очень хотелось ждать до завтра возможности получить ответы; слишком многое поставлено на карту.

– Как вы поняли из газетной статьи, Дейзи – Онора – была проституткой.

– Проституткой, – тихо повторил за ней судья так, словно слышал это слово впервые. – Что вы хотите этим сказать, мисс Кэхил?

– Дейзи была очень дорогой проституткой и доступной лишь избранному кругу женщиной. Ваша честь, по какой причине она могла избрать подобный образ жизни? Ведь она могла жить в комфорте и иметь положение в обществе?

37